С таких начинался новый мир
Астрономом был Джордано Бруно.
Он пошел на костер не во имя астрономии, которая всего лишь частица великого человеческого знания, но сгорел во имя самого человека. Человека он предать не…н настолько был самоуверен, что воображал: от его отречения начнет повсеместно совершаться большое зло. Один отрекшийся Бруно, астроном, другой отрекшийся… Он был настолько прав, что его смерть спасла от отречения, возможно, тысячи, возможно, миллионы Бруно.
Коперник, польский астро-
ном, почти никому не известный, жил в своей башне десятилетиями, но едва немецкие рыцари подступили к городу, он стал душой обороны. Во имя чего — астроном?
Я думаю, что Павел Штернберг считал, что во время революции нейтралитет — это подлость.
И Павел Штернберг сделал нечто по-настоящему великое.
Павел Штернберг, астроном-гравиметр, знал, как ужасны могут быть последствия малейшей неточности в подсчетах, когда дело касается небесного хода светил: там мгновения равны векам, и пустячная ошибка может отбросить ученого прочь от его открытия.